А еще — в дополнение, что б мне было хуже… Как только мы попали в город, начался холодный, весенний дождь, который пронизывал все вокруг. После его окончания, не успев обрадоваться, мы ощутили, как упал густой туман: видимость стала не более, чем на 200-300 метров, не говоря уже о том, что не было никакой возможности созерцать Везувий или наблюдать в море за островом  Капри.

EEE .. «aaaси, ну и удачная экскурсия!

Ну, шмыгнули туда-сюда, прижимая «по инструкции» от воришек свои сумки женские, щелкнули пару снимков мокрых и грязных улиц и айда обратно, в Рим (((

В 8:47 я, задыхаясь, стою перед главным входом у вокзала Термини. В зале, столкнувшись со служителем в униформе, спросила у него: «Синьор, скузи, трено пер Наполи? Билиети? Дове?» Из всего объяснения я только поняла cлова: «билиетерия, аутоматичи» и место в огромном зале. В то же время услышала информацию: «Трено пер Наполи… нове ора… дуе» или что-то в этом роде…

В девять часов, то есть через десять минут!… 

 —  22 евро — это обыкновенный быстрый поезд, ехать два часа или около того;

 —  45 евро стоят билеты на SF, т.е. их Eurostar, до Неаполя  —  1 час и 5-6 минут.

Поезда курсируют каждые 20-30 минут.

Ну, вообще-то я так не спешила, но через 5-6 минут отъезжает SF, а там меня ждет мой красавец-город… 

Ех-ха! Как говорится, «назвался груздем — полезай в кузов», т.е. «если — ворона, то пусть будет лохматой.»

Да и я же еду ради развлечений )))

В голове прошла мысль, что я — сумасшедшая, если решила самостоятельно посетить Неаполь. Именно Неаполь! 

Ариведерчи, Рома…  Увидимся вечером!

В пути пейзажи пробегали так быстро, как перемотка фильма, и единственная станция — только Napoli Centrale.

Вот опять весенний город-красавец!

Три города стали в XV веке добычей чужеземных завоевателей.

21 августа 1415 года король Жуан I Португальский завоевал Сеуту — напротив Португалии к югу, по другую сторону Гибралтарского пролива.

26 февраля 1443 года Альфонсо V Арагонский завоевал Неаполь — напротив Арагона к востоку, по другую сторону Средиземного моря.

29 мая 1453 года султан Мехмед II завоевал Константинополь — напротив своего султаната к северу, по другую сторону Босфорского пролива.

Из трёх событий только взятие Константинополя считается ужасно важным. Это, граждане, случай так называемого европоцентризма, когда история организаций, институтов, учреждений, причём своих, оказывается важнее истории человечества.

Для жителей Неаполя или Сеуты убийства и грабежи, творимые завоевателями, были ровно так же важны, как и для жителей Константинополя.

Впрочем, в наши дни видно, какое нулевое значение у того, что вывеска «Римская империя» была окончательно перевешена с Византии на Германию.

В XIX веке был миф о том, что бежавшие из Константинополя греки принесли на Запад античную литературу и тем положили начало гуманизму и возрождению.

Греки, действительно, бежали, их милостиво принять соизволил в том самом Неаполе тот самый Альфонсо V. Только вот Альфонсо безо всяких греков отлично знал античных классиков. Поэтому, взяв Неаполь 12 июня 1442 года (войска проникли через подземный туннель, оставшийся от античности и выводивший в колодец на улицу Святой Софии у Капуанских ворот), он семь месяцев готовил свой триумфальный въезд в город, на манер римских императоров: на золочёной квадриге, к церковному хору впереди были добавлены (за спиной триумфатора) статуи Фортуны, Доблести и самого Цезаря. В Новом замке Неаполя сохранилась триумфальная арка от этого въезда — изысканное сооружение, белое среди тёмных средневековых стен.

Для энтузиастов Европы как христианского мира и Церкви как учреждения взятие Константинополя важно как признак деградации «единства христианского мира» (не смогли защитить своих) и… Далее в зависимости от места жительства. Для русских падение Константиноля — доказательство «повреждённости» православия у греков и передачи России функции главной христианской страны. Для католиков… Впрочем, для современных католиков, в отличие от современных русских, падение Константинополя ничего не значит и о водружении креста на Святой Софии западноевропейцы не мечтают, в отличие от отдельных русских.

С точки зрения этики куда важнее взятие Неаполя. Ведь это христиане «взяли» христианский город! Это же такое деется! Но… Папа Евгений IV не стал обличать Альфонса, а сторговался: завоеватель отозвал своих епископов с Базельского собора, который был настроен против Евгения, папа же признал Альфонса законным правителем Неаполя (юридически Папа был сеньором Неаполя).

С точки зрения истории человечества принципиальнее всего взятие Сеуты. Европейские христиане — хоть православные, хоть католики — воевали друг с другом постоянно. Османская империя подошла к Балканам уже давным-давно, в Константинополе к 1453 году жило всего 50 тысяч человек (в Неаполе — 100 тысяч). Завоевать Европу у османов не было сил, и от Белграда их отбросила совершенно опереточная армия, собранная из нищих крестьян. А вот взятие Суеты — это начало колониализма, это начало «Европейской империи», это первая агрессия европейцев в чистом виде. Город до сих пор находится в «подвешенном» статусе: возвращать его марокканцам испанцы (нынешние владельцы) не желают. При этом испанцы возмущаются тем, что англичане не возвращают им Гибралтар.

Агрессию в Палестину можно было объяснить заботой о христианских святынях Иерусалима (хотя тысячу лет не заботились, и ничего — были не дурее крестоносцев).

Агрессию против Кордовского халифата можно было объяснить «а это когда-то было наше», хотя подобный принцип может далеко завести.

Агрессию против Сеуты можно было объяснить, и объясняли. Не тем, что сейчас пишут в учебниках — мол, нужно было золото и т. п. Объяснение было «христианским».

В учебниках обычно пишут, что папы разрешили португальцам обращать негров в рабство, отдали им монополию на освоение Африки, но ведь не было папских булл «Об отдаче Африки португальцам», «О благословении рабства». Была булла папы Николая V от 8 января 1455 года «Romanus Pontifex» – «Римский понтифик». Что в рабство можно обращать, в ней говорилось абсолютно мимоходом:

«Предыдущими нашими посланиями мы уже даровали помянутому королю Альфонсо среди прочего свободу и возможность нападать на всех сарацин, язычников и других врагов Христа, где бы они ни находились, разыскивать их, брать в плен, покорять и побеждать, и присваивать себе их королевства, герцогства, княжества, страны, владения и всё их движимое и недвижимое имущество, и обращать их в вечное рабство».

(«Sarracenos, paganos, infideles, et Christi inimicos … invadendi, conquerendi, expugnandi, et subjugandi, illorumque personas in perpetuam servitutem redigendi»).

Неуклюжие пропагандисты папства об этой булле и этой фразе умалчивают, а рекламируют буллу «Sicut Dudum» Евгения IV, данную во Флоренции 13 января 1435 года. Булла адресована Фердинанду, епископу города Рубикон на острове Лансароте. Это первый из Канарских островов, который «освоили» европейцы. В 1402 году Жан де Бетанкур завоевал остров для Кастилии и начал обращать местных жителей в рабство. Папа это («subdiderunt perpetuae servituti») осудил и потребовал, чтобы в течение пятнадцати дней после оглашения письма, все рабы были отпущены на волю безо всякого выкупа, ибо и за них пролилась кровь Христа.

Только вот Евгений IV до завоевания Неаполя одно, а после — несколько другое. За всё надо платить, в том числе, за признание тебя законным папой (были и антипапы).

Тем не менее, очевидно, что отношение Рима к рабству сменилось до 1455 года, а в этом году Папа лишь объяснил, почему Португалия получает монополию на освоение Африки: король ринулся навстречу опасностям, трудился, деньги тратил («periculis, laboribus, et expensis»), а теперь есть опасность, что некие «корыстолюбивые посторонние люди» приплывут на готовенькое и, хуже того, ради дохода передадут покорённым народам

«железо, вооружение, строительные материалы и другие предметы и товары, запрещённые для передачи неверным, или научат этих неверных искусству навигации, так что они станут более могучими и упорными врагами королю … чем будет нанесено великое оскорбление Богу и великий уровен всему христианству».

На всякий случай (и для красоты) по латыни, тем более, что на сайте Ватикана этого текстика как раз почему нет:

«ferrum, arma, ligamina, aliasque res et bona ad infideles deferri prohibita portarent, vel transmitterent, aut ipsos infideles navigandi modum edocerent, propter que eis hostes fortiores ac duriores fierent, et hujusmodi prosecutio vel impediretur, vel forsan penitus cessaret, non absque Dei magna offensa et ingenti totius Christianitatis obprobrio».

Тут не о рабстве речь, с которым сегодня так легко бороться европейцам, тут — экономический бойкот, поправка Джексона-Веника, попытка перевоспитать «страны-изгои», перекрывая им кислород. Сегодня «кислород» – это деньги и технологии, полтысячелетия назад – «navigandi modum», технология мореплавания. Папа выступает в роли совета безопасности ООН, объявляющего санкции, Португалия — в роли Соединённых Штатов, которым поручается контролировать выполнение санкций.

Буллу 1455 году папа начинает похвалой знаменитому Генриху (Энрике) Мореплавателю (дяде Альфонса), с которого и началась эра «географических открытий». Хвала — не за открытия, а за то, что Генрих от юности был воодушевлён желанием прославить имя Создателя, чтобы оно почиталось во всём мире «даже в самых отдалённых и затерянных местах» («etiam in remotissimis et incognitis locis». Отдельно идёт похвала за взятие Сеуты.

Если неверные взяли христианский город (а эта булла — уже после взятие Константинополя писана), это плохо. Если верные взяли город неверных — это хорошо (взятие Сеуты было крестовым походом). Если проповедуют Евангелие это хорошо, если Коран — плохо.

Впрочем, агрессия мотивируется разнообразно, не только проповедью истины, но — это более архаичная риторика — необходимостью самообороны. Папа благословляет португальцев на завоевания и обращение негров (термин в булле есть), чтобы зайти в тыл мусульманам — найти индийских христиан. Отсюда в папских буллах за треть века до открытия Америки выражение «до самых Индий»:

«Научиться плавать по морю, чтобы достигнуть индийцев, которые, как говорят, исповедуют имя Христово, и таким образом войти с ними в сношения и убедить их помочь христианам против сарацин и других врагов веры, а затем и подчинить тех язычников, которые живут посередине и совершенно свободны от заразы секты нечестивейшего Магомета».

(«ad Indos qui Christi nomen colere dicuntur, navigabile fieret, sicque cum eis participare, et illos in Christianorum auxilium adversus Sarracenos et alios hujusmodi fidei hostes commovere posset, ac nonnullos gentiles seu paganos nefandissimi Machometi secta minime infectos populos inibi medio existentes continuo debellare»).

При таком глобальном взгляде, конечно, на планете не остаётся никого, кто не является либо другом врага, либо потенциальным союзником. Такая вот глобализация по-милитаристски.

Автор: mak_olika

Сорренто — Город Лимонов. 

Они растут и продаются повсюду. 

 

Центральный вокзал является идеальным ориентиром. Его административное здание высится высоко и можно увидеть издалека.

 

Площадь Гарибальди полным-полна рядами машин и автобусов. Везде столько народу, будто здесь собрались все жители Неаполя.

 

Здесь же находится и автобусная станция или ее подобие. Саму площадь пересекают множество линий городского транспорта, а там 

вдалеке, под козырьком вокзала, видна большая буква М, указывая вход в неаполитанское метро.

Если стать спиной к центральному вокзалу, впереди можно увидеть другой вокзал «Чиркумвесувиана», от которого можно сесть на электричку во все направления по Кампании.

Оттуда можно доехать до Помпеи, Геркуланума, Сорренто и т.д. Спустя только месяц я поняла, что можно, не выходя из вокзала, попасть по подземным переходам до любой транспортной точки, тем самым не рискуя попасть в неприятность на Гарибальди. 

На самом деле, знаменитый трафик Неаполя не наблюдается повсеместно. Но есть широкие улицы, по которым  движение транспорта нормальное и похоже на наше, европейское. Если говорить о квартальных узких улочках, то здесь – просто сплошной ужас. 

Многие из центральных улиц – с односторонним движением. Но это совсем не мешает кому-то развернуться в противоположную сторону, особенно мотороллерам. Сомневаюсь я, что многие водители здесь проходили курсы вождения автомобиля.

Вывод: трафик в Неаполе для искателей острых ощущений — клише, но это так.

 

От Гарибальди я выбираю одну из центральных улиц, любопытствуя, куда же она меня выведет. Весь шум, хаотичное движение транспорта, нескончаемый поток людей, так не похожих на туристов, напоминает мне один большой растревоженный муравейник. 

 

Старалась фотографировать интересные места, не захватывая груды мусора. Не верите про мусор в самом центре – полюбуйтесь: 

 

Забегаю на автобус, а затем через две или три остановки выхожу, потому что здесь мы бывали. Впереди мелькнула крыша галереи Умберто. Здесь же находился и  знаменитый Кастель Нуово. Вот момент сделать летние фото…

Из тесных улочек выхожу прямо на небольшую церковь. Местные  церкви, кажется, имеют несколько иной внешний вид: и не строгие, и не очень красивые, но со своим стилем.

Блог — Моя Италия:  www.italianna.ru

Карл никогда не жил в этом замке. Видимо, просто из королевской вредности его построил. Правда его сын, Карл Второй жил здесь, а после него в замке жил Роберт Анжуйский, которому пришлось без конца ремонтировать замок из-за частых землетрясений.

Затем здесь жила королева Джованна Анжуйская, убившая своего супруга, венгерского короля Андре Анжуйского. Вообще-то королев с именем «Джованна» было две. Первая взошла на трон в 14-м веке и была «первой королевой Юга». Она была внучкой короля Роберта, а вторая правила в 15-м веке и была сестрой короля Ладислава. Но характер у них был почти одинаковый. Обе были очень жестоки, коварны и порочны.

В стенах своего замка они постоянно убивали надоевших любовников. Народные предания гласят, что Джованна II заводила себе любовников из разных сословий, а чтобы не придавать этот факт огласке — казнила их очень быстро, отправляя в бассейн с крокодилами, специально доставленными ей из Африки. Джованна Первая была задушена заговорщиками, а вторая — умерла своей смертью. С её смертью окончилось правление Анжуйских королей в Неаполе.

А в 1442 году корона перешла в руки Альфонса Арагонского, который занялся украшением замка.  Он приказал возвести триумфальную арку у входа, которая сейчас считается одним из лучших произведений искусств эпохи возрождения в Италии. Также при нём был отреставрирован главный зал замка.

Высота этого зала приблизительно 30 метров. Потолок украшен совершенно невероятным образом. К сожалению, многое утрачено, не сохранились до наших дней фрески руки знаменитого итальянского художника Джотто ди Бондоне, который был придворным художником с 1328-го года.

В этом самом зале, в 1486-м году сын Альфонса Арагонского, Ферант Арагонский, арестовал всех своих баронов. До короля дошли слухи об измене и он, как ни в чем не бывало, пригласил всех своих баронов к себе в замок. Как только они вошли в главный зал, двери за ними закрылись, и они были арестованы. С тех пор этот зал получил имя «Зал баронов«.

Ах, да… чуть не забыла: в стенах этого замка произошло одно историческое событие, описанное самим Данте. Это отречение  неподкупного Челестино V от Папского престола после пяти месяцев правления.

Конклав, собравшийся в этом зале, выбрал другого Папу, получившего имя Банифаций VIII.  А Челестино был брошен в тюрьму и через 10 месяцев убит по приказу нового Папы… Кстати, считается что именно Банифаций подтолкнул своего предшественника к отречению. Он знал об особой впечатлительности Понтифика и однажды ночью влез под окно его  спальни и, используя металлическую трубу, говорил с несчастным Челестино, выдавая свои слова за «глас Божий».

Вот такие страсти видели на своём веку стены этого замка. Конечно, это далеко не всё, что можно рассказать о Maschio Angioino. Эти стены помнят не только преступления и предательства, но и многих великих и талантливых людей, таких как Данте Алигьери, Петрарка, Боккаччио и многих других…

Гурманы до хрипоты спорят, где именно в Неаполе можно слопать самую вкусную пиццу – уж слишком тяжело выбрать лучшее место из 12 тысяч городских пиццерий. Но большинство все же голосует за «Да Микеле» (Da Michele) – аутентичный ресторанчик с полуторавековой историей, в котором перебывала куча звезд – от Диего Марадоны до Джулии Робертс. 

Здесь, дерзко плюя на новомодные рецепты и прочие маркетинговые штуки, готовят только два вида пиццы – «Маринару» (с помидорами, чесноком, оливками и орегано) и всем известную «Маргариту». Народу в крохотной пиццерии помещается не много, поэтому минут 15 придется постоять на улице – с номерком в руках, обозначающим ваш заказ. Зато после этого наступает праздник желудка: пружинистая лепешка обжигает губы, моцарелла из молока буйволиц тает во рту, соус брызжет во все стороны… Ням-ням!

Если Неаполь – место, где придумали пиццу, то Сан-Паулу – город-рекордсмен по ее потреблению. Ежедневно в латиноамериканском мегаполисе съедается больше миллиона (!) пицц. Бразильские пиццерии – это гигантские залы, за столами в которых умещаются сотни человек. 

Сами пиццы по размеру похожи на спутниковые тарелки, в них много сыра моцарелла, ветчины и маслин, и мало – что сильно отличает их от европейских собратьев – томатного соуса, который недолюбливают здешние повара. За лучшими «Наполетано» и «Кальцоне» (пицца-конверт, начинка у которой прячется внутри) в Сан-Паулу нужно идти в «Сперанзу» (Speranza) – популярнейшую среди местного населению пиццерию, что дымит своими печами больше полувека. Туристов здесь днем с огнем не сыщешь, а вот «паулистас» (жителей Сан-Паулу) – хоть отбавляй. Так что готовьтесь не только хрустеть сырной корочкой, но и практиковать португальский.

В неприметную дверь в здании с подслеповатыми окнами ежедневно входят сотни человек. Почти всегда приходится стоять в очереди. Но ради пиццы дедушки Баффетто стоит закрыть глаза на неудобства, ведь его «Маргарита», тесто для которой ловко раскручивают в воздухе повара, считается самой вкусной в Риме. Семейному бизнесу Баффетто (Pizzeria Da Baffetto) – почти полсотни лет. 

В роли хостесс – пышная дочь, а сам хозяин – в клетчатой рубахе и черепаховых очках – снует между столами, отдавая десятки команд официантам и ребятам на кухне. Сервис отлажен блестяще: пиццы пулеметными очередями вылетают из дровяной печи, оседая на столах, покрытых пергаментной бумагой. Помимо «классики», можно заказать пиццу с кабачками, анчоусами, прошутто и даже тыквой. За 25 евро (пицца плюс пиво) наедитесь так, что будет трудно встать из-за стола. Не забудьте сделать фото со стариканом Баффетто.

Одна из лучших пиццерий в Нью-Йорке под названием «Гримальди» (Grimaldi’s) находится прямо под с Бруклинским мостом. По легенде, без пиццы, испеченной в местных печах, не мог жить Фрэнк Синатра, бравший ее с собой даже на гастроли в Лас-Вегас. Любительницей фирменной пиццы от «Гримальди» является и первая леди США Мишель Обама, которая однажды, страшно удивив сидевший за столиками народ, забежала в ресторан за ароматной 16-долларовой «Пепперони». 

Пиццерия очень популярна и среди жителей «Большого яблока», и среди туристов, поэтому перед входом в заведение частенько выстраивается длинная очередь. К счастью, у «Гримальди» в Нью-Йорке есть пара филиалов: один – на Манхэттене, другой – в Куинсе.

Пиццерия «Уно» (Чикаго)

Культовое место для любителей толстой, «не европейской» пиццы. Именно здесь, в пекарне «Уно» (Uno), в 1943 году была изобретена пузатая, покрытая толстенным слоем сыра и томатного соуса фирменная чикагская пицца! До сих пор не утихают споры по поводу того, кому именно пришло в голову испечь такую громадину. Одни приписывают эту заслугу бизнесмену и футбольной звезде Техасского университета Айку Сьюэллу, другие считают, что рецепт пиццы разработал шеф-повар Руди Малнати. Но факт остается фактом: толстая лепешка, заполненная килограммами отборной начинки, появилась на свет в печи «Уно», и теперь чикагцы не устают хвастаться, что их пицца бьет по популярности итальянскую. По крайней мере, в самом Чикаго.

Непафосная и уютная пиццерия притаилась на перекрестке трех дорог в паре шагов от канала Сен-Мартин. Считается, что здешние повара максимально чтят неаполитанские традиции и готовят пиццу точь-в-точь, как в Италии. 

При этом не забывают экспериментировать: в меню можно обнаружить пиццу с рукколой, помидорами черри, артишоками, пармской ветчиной, красным и зеленым перцем. Главный же хит – пицца «Диабло» с толстенным слоем сыра и несколькими видами жгучей пепперони. На десерт не рассчитывайте – он просто не влезет!

Исполинская пицца, увенчанная помидорами и мощными слайсами сражающего наповал своим ароматом сыра – гордость небольшой закусочной «Спонтини» (Pizzeria Spontini). Здесь пекут только «Маргариту», поэтому не тратьте время на изучение меню, а сразу выпаливайте свой заказ. Имейте в виду, что вас спросят, где именно вы будете поедать пышащее жаром сокровище. И совсем не обязательно оставаться в пиццерии. 

Хорошим тоном в Милане считается брести по улице с промасленным бумажным свертком, вырывая зубами куски его содержимого и стараясь не упустить тот момент, когда остатки сыра, томатного соуса и кусочки анчоусов громадной каплей рухнут на ваше пальто.

Справа от Везувия находятся два красивейших острова- Капри и Искья. Если присмотреться, можно увидеть их в дымке.

 

Проезжая по набережной можно увидеть единственный городской пляж Неаполя и, если вам кто- то скажет, что он отдыхал  в Неаполе и купался в море, не верьте. Пляж маленький и грязный. Все купаются на островах.

  

Точно по центру бухты, которая и образует Неаполитанский залив, в море выдается продолговатый остров. На нем возвышается мощный массив замка дель- Ово, составляющий неотъемлемую часть неаполитанского пейзажа. Корни его уходят в самую глубь истории города. Сначала это была вилла, затем языческое строение приспособили под христианское святилище, а в 12 веке здесь была воздвигнута крепость. В это время замок и получил свое название из-за вытянутой, похожей на яйцо формы ( ово по латыни- яйцо). Но средневековая легенда утверждает, что название происходит от заколдованного яйца, которое заложил в фундамент здания  римский поэт Вергилий, считавшийся в средние века магом. Впоследствии замок использовали в качестве тюрьмы, а сегодня это мощное строение используют в военных целях.

Наш путь лежал к Королевскому дворцу, где и проходила демонстрация недовольных студентов. Уже с набережной буквально толпы молодых людей шли с флагами и лозунгами.

Неуютно было на площади Королевского дворца, так как рассказ о ней заглушали речи бастующих. Я спросила гида, о чем они говорят. Она сказала, что не прислушивается, когда работает. Мы все- таки заставили ее прислушаться. Говорим, может, они нас призывают рвать на куски, так как выступления были очень темпераментными. Вообще, о темпераменте итальянцев можно много говорить. 

Самые эмоциональные на юге, а именно в Неаполе. Наш водитель был из Неаполя, и гид просила нас не разговаривать с ним, так как у него заняты руки.  Дело в том, что итальянцы разговаривают руками. Даже сумки кладут рядом, когда общаются друг с другом. Вообщем, они требовали снизить цены на обучение, которые итак неслабые. Безработица в Италии составляет 40 %. Из них — в северной Италии- 2%( Венеция, Рим, Милан). А  на юге все 60-70%. Учиться они не могут из-за бедности, и как только уходят из школы, идут работать в мафию, где все четко организовано, и каждый займет свою нишу. Ауру Неаполя, конечно, не сравнить с благополучными Римом и Венецией. По этой причине север хочет отделиться и не кормить ленивых нахлебников с юга. 

Королевский дворец- величественное сооружение 17 века был реставрирован в прошлом веке, так как пострадал во время Второй мировой войны. Дворец примечателен своим фасадом с длинной чередой портиков, который первоначально был целиком открыт. Однако, в 18 веке из-за трещин, появившихся на стенах, было решено заложить каждую вторую арку, придав им форму ниш, чтобы увеличить устойчивость первого этажа. В 19 веке внутри них было установлено 8 статуй знаменитых королей, некогда правивших Неаполем.

  

Площадь Народного собрания впечатляет своими размерами. С одной стороны — Королевский дворец, с другой — построенная в классическом стиле, церковь Франческо ди Паола. Сама церковь по планировке напоминает римский Пантеон, а расположенная по обе стороны колоннада с дорическими колоннами – знаменитую колоннаду  у Собора Святого Петра в Ватикане. Великолепный ансамбль площади дополняют 2 конные статуи в центре. Она по сути является символом Неаполя. Все значительные события проходят здесь. Сегодня мы в этом убедились. Хотелось быстренько оттуда слинять.

С толпой демонстрантов мы пробираемся к галерее Умберто 1., построенной в 19 веке. Здание отличается огромными размерами и элегантностью. Его венчает купол из стекла и железа высотой более 56 метров. Это огромный торговый центр.

Напротив галереи находится театр Сан Карло – одна из жемчужин Неаполя. Он был построен в 1727 г. и вскоре становится центром музыкальной жизни города.

 

Мы обошли Дворец кругом, и на противоположном входе с изумлением и радостью увидели коней Клодта.

И вот перед нами Анжуйская крепость или Новый замок – мощное сооружение 13 века. В крепости протекала пышная и изысканная придворная жизнь. Между массивными цилиндрическими башнями расположена великолепная триумфальная арка 15 века.

 

Неаполь к тому же самый крупный итальянский порт.

 

Кроме благополучных богатых районов можно увидеть и такое.

 

Уезжая из Неаполя,  мы будем смотреть старый фильм « Операция Святой Януарий». Он очень ярко отражает темперамент неаполитанцев. Главный герой фильма — артист по призванию, а вообще он граф. Очень богатый человек. После выхода на экраны этого фильма, «друг» — завистник спросил у него — Ты богатый человек, зачем же ты за деньги играешь каких то дурачков? На что он ответил — Я хоть за деньги, а у тебя это хорошо получается и бесплатно. Он до сих пор живет в Неаполе, и горожане обожают и боготворят его. Софи Лорен родилась в Неаполе, имеет здесь свой дом, но в основном живет в Америке.  

На любую презентацию чего либо ее за бешеные деньги приглашают. А молодое поколение актрис печально говорят о том, что они и за сотую долю согласились бы участвовать вместо нее. Неаполитанцы не предают своих кумиров. Святой Януарий является покровителем города Неаполь. Впервые о нем упоминается в 431г. Януарий происходил из аристократической семьи, в юном возрасте стал христианином, а потом – епископом. За благие дела на него начались гонения и в 30 лет его не стало. Его казнили. По преданию, его кормилица собрала с места казни его кровь, которая до сих пор хранится в Неаполе. 

А мощи хранятся в Кафедральном соборе, и любой человек имеет доступ к ним. Так вот с кровью Януария постоянно происходят чудеса, а именно 3 раза в год. Кровь хранится в виде засохшей субстанции в серебряном сосуде в сокровищнице. 3 раза в год в определенные дни сосуд достают и открывают. Кровь непостижимым образом разжижается, а иногда начинает как бы закипать. Никто этого феномена объяснить не может. А когда чуда не происходит, то городу грозит опасность. Известны случаи, когда чуда не произошло трижды — в 1939г. перед началом Второй мировой войны, в 1944г. перед извержением Везувия, в 1980г. – перед сильным землетрясением. 

Самым известным случаем покровительства Януария является спасение города при извержении Везувия в 1631г. Поток раскаленной лавы двигался прямо на город, и жители стали просить святого помочь. По преданию рука каменной статуи поднялась, и лава остановилась. Неаполь не пострадал. Говорят, что сейчас кровь вновь не разжижается, предупреждая город об опасности. А ученые вулканологи сравнивают Везувий с закрытой бутылкой шампанского, которую долго трясли. 

Не так давно кусок скалы в кратере Везувия отломился и закрыл отверстие вулкана. Ученые даже бурили отверстия, но, видимо, этого недостаточно. Предполагая новое извержение, власти дали живущим у подножия вулкана по 30000 евро, чтобы они уехали из опасного района. Деньги взяли все, но никто не уехал. Это свидетельствует об уверенности неаполитанцев в безграничной силе их покровителя.



 

Чтобы не заканчивать на грустной ноте, расскажу о вкусном. Я уже говорила, что в Венеции надо есть рыбу, во Флоренции – мороженое, ну а в Неаполе – пиццу. Действительно, в других городах Италии пиццу разогревали в микроволновке, а доставали из холодильника. Дело в том, что Неаполь сыграл существенную роль в истории пиццы. 

В 1889г. Маргарита Савойская, супруга итальянского короля Умберто Первого, находясь в своей летней резиденции близ Неаполя, изъявила экстравагантное желание отведать неаполитанской пиццы, являвшейся в те времена популярной пищей бедняков. Владелец лучшей неаполитанской пиццерии преподнес королеве три пиццы — две – традиционные, а одну он симпровизировал на ходу ради такого случая. Она была выложена красными томатами, зеленым базиликом и белой моцареллой, что соответствовало цветам итальянского национального флага. И именно она понравилась королеве больше всего. В последствии «патриотически» оформленную пиццу назвали «Маргарита» в честь королевы. До сих пор в Неаполе держат марку и готовят пиццу в печи.





Распространенный напиток Лимончелло употребляют в малых дозах после еды вместо мезима. Его готовят из настоянных на спирту корок лимона, урожай которых снимают 3 раза в год. Если б я жила в Неаполе, я бы точно спилась. До чего прекрасный неаполитанский «мезим»  После макарон на первое, второе и третье во всех городах Италии – это был праздник! Сложно выразить свое ощущение после Неаполя, но впереди – Помпеи! Всего в 15 км!